Истина

Все понимающе кивнули, в глубине души уверяя себя, что они-то сдадут, обязательно. Что ж, а коль этому бедолаге не повезло – так даже лучше: меньше конкуренции, больше шансов на поступление. Как это ужасно не звучало, но это было истинной правдой. Шансы на поступление увеличивались с каждым новым не сдавшим. Но вот одного момента ожидающая толпа не учла. Профессору, который принимал экзамен, и его ассистенту было глубоко наплевать на то, сколько абитуриентов должны набрать на философский факультет. Они отбирали будущих студентов на основании знания предмета, и только за это. Их не волновал ни лежащий на столе список фамилий тех, кто обязательно должен был поступить, ни договорённость их коллег по философии с отдельными личностями о благополучном исходе экзамена.

Тем временем вышел ещё один опечаленный индивид с экзаменационным листом, последний тут же исчез в его кармане. Видимо, он не хотел обсуждать только что произошедшее.

- Ну, как?

Парень сказал что-то невнятное в ответ и словно депутат, к которому пристали журналисты, коротко бросил: «Пропустите!»

Его никто и не стал бы задерживать. Интерес к его персоне исчез так же быстро, как и появился. И топот удаляющихся шагов заглушил нарастающий гул всех собравшихся, обсуждающих количество не сдавших. А их было уже двадцать человек и что самое интересное и удивительное – не было ещё ни одного сдавшего экзамен хотя бы на четыре, не говоря уже о поступивших. Их пока вообще не наблюдалось.

Парень, стоящий позади всех возле окна и не принимающий участие в общей дискуссии достал маленький блокнотик и ручку. Несколько секунд он заносил что-то на чистые страницы, затем перечитал заново и улыбнулся.

- Что пишешь? – голос заставил парня повернуть голову. На него из-под длинной чёлки смотрела девушка лет шестнадцати с нежно зелёными глазами и милой улыбкой на лице.

- Да так, просто мысли…

- О чём?

- В данном случае об абитуриентах, ожидающих своей очереди.

- Как интересно, можешь прочитать?

 Парень удивился, но всё же кивнул.

«Они не знают, что стоят на рубеже выбора, который за них уже сделан»

- Как это? – девушка нахмурилась.

Парень вздохнул – видимо привык слышать такие вопросы, и попытался объяснить:

- Ну, видишь ли, человек не волен в своём выборе. Он что-то делает, думая, что инициатива исходит от него самого, но это не так. И…

- Я – Маша, - девушка улыбнулась.

- Максим, очень приятно познакомиться, - опешил парень внезапному переводу темы, - Так вот…

Но закончить ему она не дала.

- Я имела в виду, почему ты написал «они»? Ты разве себя не вносишь в их число?

Тут уж пришёл черёд улыбнуться Максиму.

- Сдаюсь! – он поднял руки ладонями вперёд.

- Ну, как? – видимо этот вопрос вошёл уже в привычку.

- Два балла! Они, что совсем рехнулись там? – обида лилась из самого вида вышедшей девушки. Она вот-вот готова была расплакаться.  – Я ответила на все три вопроса. На все! А они…они задали дополнительный…и поставили… - один парень тут же взял её под руку, со словами:

- Ничего, милая, это же ещё не конец света, не переживай!

Маша, казалось, не обращала на это всё никакого внимания, лишь молча посматривала на Максима. Причём, с явным интересом. А тот, в свою очередь был сдержан и спокоен, даже могло создаться впечатление, что он вот-вот заснёт.

- А почему ты решил поступать на философский?

Максим снова улыбнулся, закрыл свой блокнот, спрятал ручку во внутренний карман пиджака и заговорил:

- Как сказал однажды великий мыслитель Лешек Кумор: «На вечные вопросы обычно даются временные ответы». С одной стороны – мне нравиться философия, как жизненная субстанция восприятия окружающего мира, его понимания; с другой же – я понимаю, что всё, связанное с термином «философия» совсем не является таковой. Что и интригует.

- Подожди… - ты хочешь сказать, что философии нет? – девушка нахмурилась, что явно ей не шло.

- В каком-то смысле да. Ведь все понятия, что она в себя якобы включает, не могут идти параллельно друг с другом. Более того, они противоречат один другому. Ты не задумывалась, почему логика, вышла из-под философского учения, хотя эти науки, были одним целым. Просто люди поняли, что рассматривать их под одним углом нельзя. Это может привести к разрыву последовательных мыслей в логической цепочке понятий.

- Почему?

- Скажем так, вот если у тебя есть апельсин. Он круглый, оранжевый и от него исходит приятный аромат. Ты можешь сказать, что он вкусный, ибо до этого  съела уже две штуки – это будет логически правильно, но, не попробовав его утверждать, что он вкусный неправильно с точки зрения философии.

- ???

- Дело в том, что апельсин может оказаться горьким, что неправильно с логической позиции и верно с философской.

- Погоди, я не поняла.

- Ладно, возьмём другой пример, - Максим на секунду задумался, - У тебя есть подруга Лена.

- Как ты узнал? – Маша элегантным жестом поправила чёлку.

- Не знаю, я просто сказал первое имя, пришедшее на ум. В общем, это не важно. Так вот Лена увела у тебя парня, хотя до этого момента ты не могла даже подумать, что она на это способна. Логически, ты не можешь исключить варианта, что она не поступит так же и в следующий раз, но философски ты можешь исключить эту возможность, оперируя такими понятиями, там, например: стать на путь истинный, поумнеть, понять свою ошибку…

- Откуда ты это знаешь?

Максим замолчал на полуслове и посмотрел на девушку, которая, закусив губу, как-то необычно смотрела на него.

- Что, знаю?

- О Лене?!

Возникла неловкая пауза, и от ответа Максима спас радостный вопль:

- Поздравьте меня, у меня четвёрка!!! – из аудитории показался невысокий щупленький парень, радостно теребивший экзаменационный лист. Тут же его лист перекочевал в руки абитуриентов, желающих лично убедиться, что их не разыгрывают.

- Дело пошло! Чур, я следующая! – девушка в тёмно-синем обтягивающем платье радостно улыбнулась, как будто это ей только что поставили оценку «хорошо» и втиснулась в первый ряд, ожидающих своей очереди. Толпа загалдела, но слов было не разобрать.

Максим хмыкнул.

 – Ей богу, как дети, - сказал он после паузы.

- А ты, почему решила поступать именно на этот факультет, - он снова повернулся к Маше.

- Не знаю. Что-то влекло сюда. Я, в принципе, давно стала интересоваться философией. И вот, - девушка демонстративно обвела всё рукой. – Знаешь, а это ведь не просто интерес к предмету. Нечто другое. Желание познать мир с этой точки зрения, что ли?! Желание увидеть его так, как это делали люди до нас, сравнивая и открывая что-то новое, неизвестное ранее. Проследить за  параллелями, которые в конечном итоге пересекутся – вот, как бы я это всё назвала.

- Ты даже не представляешь, насколько ты близка к истине, - улыбнулся Максим.

- Братцы кролики, мне поставили четыре! – полненькая блондинка   выпорхнула  навстречу абитуриентам и начала рассказывать об экзамене, где она показала блестящие знания, и по которому её специально завалили, ибо не хотели ставить пятёрку.

Все слушали с интересом, иногда уточняя детали опроса, а, иногда просто спрашивая что-то, что могло пригодиться им при сдаче.

Ещё двенадцать человек получили четвёрки, но вот дальше шара закончилась: со следующим выходящим все поняли, что им придётся несладко. Парню, который на пятёрки сдал два предыдущих экзамена, поставили два балла. Вот тогда-то кто-то и вспомнил о Максиме.

- Не хочешь ли пойти сдавать? Мы пропускаем! - изрёк накаченный паренёк, явно поступающий уже не первый год.

Максим пожал плечами, посмотрел на Машу.

- Я лучше потом, - ответила девушка, - Сам понимаешь…

Парень у дверей хмыкнул. Максим как-то слишком уж спокойно обвёл всех присутствующих взглядом, задержался на лице Маши, улыбнулся.

- Ни пуха, - прошептала она.

- К чёрту, - чуть слышно произнёс юноша и пошёл к двери, ведущей на экзамен.

Обстановка здесь царила ещё та. Трое готовящихся абитуриентов очень сильно нервничали, то и дело вытирая платками вспотевшие лбы и норовящие подсмотреть в приготовленные шпаргалки. Некоторым это удавалось и они, словно получив спасительный глоток воздуха, со вздохом списывали. Другие – кидали опасливые взгляды на недоверчивых преподавателей, что-то шепча время от времени про себя и вертя в руках ручку.

Двое профессоров расположились так, чтобы видеть всех присутствующих. Слева сидел пожилой мужчина с сосредоточенным выражением лица с приятными какими-то совсем уж добрыми глазами. Он носил бороду, как нельзя лучше подходящую к широкому лбу и носу, слегка крючковатой формы. Сидящий справа, был полной противоположностью. Округлой формы, словно бочонок с пивом, с маленькими, но проницательными глазками цвета сушёной груши, напоминающим овал носом и тонким, склонным к двойственности подбородком. Единственное, что действительно шло ему, были усы. Но всё равно по сравнению со своим товарищем он напоминал сосуд, наполненный водой, который в любой момент может разлететься на несколько сотен осколков. Причём, дело было совсем не в его склонности к полноте.

Оба, словно по команде повернули головы к входной двери, на пороге которой стоял Максим.

Его долго и пристально изучали, затем жестом руки пригласили к столу, на котором беспорядочно лежали экзаменационные билеты.

- Фамилия, - коротко осведомился один из преподавателей, на груди которого красовался бэйджик с надписью: «Плотнюк Валерий Станиславович. Доктор философских наук.

- Гордеев Максим Витальевич.

Второй мужчина пробормотал что-то себе в усы и кивнул, занося фамилию в свой список. Бейджик у него отсутствовал. Видимо он был ассистентом.

- Билеты перед вами!

- Спасибо, я, пожалуй, доверюсь вашему выбору, - спокойный тон Максима вывел ассистента из себя. Тот и так был явно не в лучшем расположении духа, но это его явно потрясло конкретно. Его глаза поползли вверх, а из горла вырвался какой-то странный булькающий звук. То ли это был смех, то ли его жалкое подобие. Валерий Станиславович не проявил никаких эмоций, лишь придержал руку своего коллеги, готового в любой момент вскочить на ноги.

- Ну что же, хорошо, но только потом не говорите, что вам попался тяжёлый билет из-за меня, - его губы тронула улыбка, и Максим подумал, что тот, наверное, впервые улыбнулся за всё время экзамена.

Рука доктора наук описала полукруг над столом с билетами и остановилась на одном из них.

- Билет номер десять, - проговорил он. Можете, идти готовиться, - протягивая билет Максиму, закончил он.

- С вашего позволения я буду отвечать без подготовки, - даже не взглянув на билет, проговорил парень. Этого оказалось достаточно, чтобы лицо ассистента налилось пунцовым оттенком. Казалось, оно вот-вот лопнет.

- Тогда присаживайтесь, - мягче произнёс профессор, и на этот раз, не отреагировав на поведение товарища.

Затем протянул билет Максиму:

- Пожалуйста.

Видимо он ожидал, что парень растеряется, увидев его содержание, или, по крайней мере, поднимет голову к потолку со словами: «О Господи! Я так и знал: это тот билет, которого я не знаю». Но ничего подобного не произошло. Максим удобно устроился на стуле, который стоял как раз напротив стола профессуры, посмотрел на билет, улыбнулся и начал:

- Итак, первый вопрос звучит таким образом – «Феномен человека».

Профессор кивнул, а ассистент скрестил руки на животе, делая вид, что собирается внимательно слушать.

- Если говорить о феномене человека, то сразу следует сделать акцент на нескольких моментах, связанных с этим понятием. Дело в том, что о человеке мы знаем настолько мало, насколько вообще можем о нём знать. И это не удивительно. Происхождение, его возможности остаются для нас загадкой. Известный всем Аристотель не мог дать определение человеку, Платон затруднялся ответить на вопрос, что же такое человек. Другие философы и мыслители не могли понять сущности человека. Это и многое другое отделяет понятие «человек», делая почти невозможным понять его истинную природу, предназначение. Определить и раскрыть его возможности. Это, прежде всего наше НЕЗНАНИЕ, или скажем так – Ложность той крупицы знаний, которой мы обладаем.

- Ошибаетесь молодой человек, и  очень сильно, - ассистент извлёк зачем-то из нагрудного кармана очки, водрузил их на нос, потёр подбородок и продолжил:

- Аристотель был первый, кто открыл природу человека в философском значении этого слова. Он дал основные понятия процессам, происходящим в его жизни. Определил значимость сознания, приблизился к пониманию души, в конце концов. А насчёт нашего незнания вы ошибаетесь вдвойне. Мы знаем о человеке очень многое, именно это-то и помогает нам дальше изучать его природу. Нет никакой ложности. Из поколения в поколение передаются знания и с каждым десятилетием его – этого Знания становится всё больше. Мы бы не могли ничего совершенствовать, и идти дальше, если бы это знание было бы ложным.

- Не хочу спорить, но я продолжу, быть может, дальше вы поймёте, в чём заключается Ваша ошибка.

- Да как… это неслыханно! – начал было тот, но профессор покачал головой:

- Борис, пусть договорит.

- Так вот, сейчас, быть может, пришло время объяснить, что же такое человек,  - Максим кинул взгляд на ассистента и продолжил: - Многие считают человека биологическо-социальным существом. В этом заключается главная ошибка. Человек по своей природе, безусловно, биологичен, но в его действиях просматривается определённая механика. Именно поэтому немецкий учёный Маркс, а затем и Ленин, взявший его идеи за основу, рассматривал человека – как машину. Но он тоже был  далёк от истины. Я так скажу: сами люди отчасти это машины, управляемые внешними влияниями. Именно этот момент, прежде всего, нужно принять во внимание.

- Бред! – вскочил с места Борис. – Полный бред. Вы считаете, что люди – это машины? Ха. Чепуха! Вы слишком быстро попали под влияние Марксиского учения. Не нужно зацикливаться на одном утверждении, ибо оно ложно. В философии нужно знать много точек зрения, прежде чем пытаться отстаивать свою. Вот вам пример – люди непохожи друг на друга, их просто нельзя поставить всех в один ряд. Есть среди них дикари, есть люди интеллекта, есть гении!

- Совершенно верно. Люди очень непохожи друг на друга, но подлинную разницу между ними вы не знаете и не можете знать. Различий, о которых вы говорите, просто не существует. Все люди, которых вы видите, все люди, которых вы можете узнать впоследствии, - всё это машины. Даже сейчас, в тот момент, когда я отвечаю на поставленный вопрос, несколько миллионов машин пытаются уничтожить друг друга. Какая между ними разница? Где тут дикари и мыслящие люди? Все одинаковые. Но есть возможность перестать быть машиной. Вот о чём стоит думать, а не о том, какие существуют виды машин.

- Борис Николаевич, не стойте, присядьте, пожалуйста, - прозвучал спокойный голос Валерия Станиславовича. Ассистент опомнился и опустился на стул.

- Очень интересно, молодой человек, продолжайте, если вам ещё есть что сказать, - заинтересованность послышалась Максиму в голосе доктора философских наук, и он кивнул:

- Я говорил о том, что можно перестать быть машиной, но для этого необходимо, прежде всего, знать машину. Машина, настоящая машина, не знает и не может знать себя. А машина, которая знает себя, уже не машина; по крайней мере, не та машина, которой она была раньше. Она начинает проявлять ответственность за свои действия.

- Это означает, по-вашему, что человек не ответственен за свои действия? – буркнул Борис Николаевич.

- Человек ответственен. А машина – нет, - улыбнулся Максим.

- Ну что там?

- Дайте посмотреть!

- Эй, не толкайтесь, - масса народу толпилась возле дверей аудитории, пытаясь подсмотреть, что происходит внутри. Но пока никому не удавалось разглядеть в замочную скважину происходящее за деревянной дверью.

- Ещё никто не вышел, а уже прошло полчаса! – жаловались девушки.

- Безобразие, - вторили им парни.

- Да это просто Макса так долго мучают, - отзывались третьи.

Девушка Маша сидела на подоконнике, и что-то читала в маленьком потрёпанном блокноте, случайно, а может и специально, оставленным Максимом.

- Дело в том, что вы уже бы могли знать порядочно, если бы умели читать. Я хочу сказать, что если бы вы поняли всё, что прочли за свою жизнь, вы бы уже знали то, что сейчас ищете. Но нет, вы даже не понимаете, что значит слово понимать. Однако понимание существенно, и чтение способно принести пользу только тогда, когда вы действительно понимаете то, что читаете. Впрочем, никакая книга не в состоянии дать подлинную подготовку.

- Молодой человек, а почему вы всё время говорите, Вы!

- Извините, я сейчас не имею в виду вас конкретно, просто так легче воспринимается, чем, если бы я говорил МЫ.

- Нет уж, лучше употребляйте местоимение МЫ, - возразил Борис Николаевич. – А то оскорбительно как-то получается.

- Договорились, - Максим обернулся. Кроме профессоров его слушали и готовящиеся абитуриенты.

- Есть ещё одно, что необходимо знать. Это само действие человека. Нужно понять, что делать что-то невозможно. Прежде всего, человек должен кое-что понять. У него тысячи ложных идей и ложных понятий, главным образом, о самом себе. И он должен избавиться от некоторых из них, прежде чем начинать приобретать что-то новое. Иначе это новое будет построено на неправильном основании, и результат окажется ещё хуже прежнего.

- Сразу создаётся вопрос – как же избавиться от ложных идей? – впервые заговорил Валерий Станиславович, уравновешенно и спокойно. – Ведь по вашим словам мы находимся в зависимости от форм нашего восприятия. Соответственно, ложные идеи создаются формами нашего восприятия…

Борис Николаевич чуть было не бросился его расцеловать.

- Нет, Вы говорите о чём-то другом, - Максим покачал головой, - Вы говорите об ошибках, возникающих от восприятия, а я говорю не о них. В пределах данных восприятия человек может более или менее ошибаться. Однако, главное заблуждение человека в том, что он вообще может что-то делать, ибо в действительности никто ничего не делает, и никто ничего не может делать. Это первое, что нужно понять. Всё случается. Всё, что происходит с человеком, все, что сделано им, всё, что от него исходит, - всё это СЛУЧАЕТСЯ. И случается точно так же, как выпадает дождь после изменений в верхних слоях атмосферы, как тает снег, когда на него падают лучи солнца. Человек – это машина. Все его дела, слова, поступки, мысли, чувства – результаты внешних влияний и впечатлений. Из себя самого человек не в состоянии произвести ни одной мысли, ни одного действия. И установить этот факт для себя, понять его – значит, избавится от тысячи иллюзий о человеке, о том, что он якобы творчески и сознательно организует собственную жизнь. Ничего подобного нет.

Парень прикрыл веки, и посидел так секунд двадцать. Преподаватели молча переглянулись, но от каких-либо действий воздержались.

Максим открыл глаза. Карие, спокойные, они, были полны решимости.

- Но главная проблема состоит в том, - улыбнулся он мягкой приятной улыбкой, - Что никто не поверит вам, если вы скажете ему, что он не может ничего делать. Это самая оскорбительная вещь, какую только вы сможете высказать людям. Она особенно неприятна потому, что это истина, а истину никто знать не желает.

- Чепуха, - подытожил Борис Николаевич. Это всё ерунда. Я не слышал ничего подобного за всю свою жизнь. Господи, да это же глупость, молодой человек! Вы пытаетесь опровергнуть неопровержимое. Да вам и двойки-то за это никто не поставит. Тю, - он демонстративно попытался отвернуться.

- Значит, нет ничего, что можно было бы сделать? – голос Валерия Станиславовича заставил ассистента замереть на месте. Он явно не ожидал каких-либо вопросов от коллеги.

- Абсолютно ничего, - кивнул Максим.

- В таком случае, никто не может ничего сделать?

- Это другой вопрос. Для того чтобы что-то сделать, необходимо быть. А сначала необходимо понять, что значит – быть. Ведь не стоит разговаривать при помощи обычного языка, поскольку, пользуясь этим языком, невозможно понять друг друга. Для этих целей нужен особый язык.

Доктор философских наук – худощавый, но крепко сбитый пожилой человек откинулся на спинку стула и впился серыми глазами в лицо Максима. Затем расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, кашлянул, и обратился к ассистенту.

- Боря! Поставь этим ребятам, - он указал на абитуриентов, сидящих позади Максима, -  четвёрки, и пусть заходят следующие.

Борис Николаевич в недоумении уставился на своего товарища, но всё же не осмелясь ослушаться подозвал всех абитуриентов и расписался каждому в экзаменационном листе.

- Я вас не совсем понимаю, - обратился Валерий Станиславович к Максиму. Что значит особый язык?

- Дело в том, что в первую очередь человек должен научиться говорить правду.

Борис хрюкнул, но промолчал.

В аудиторию ввалилось сразу пятеро человек. После того, как каждый вытянул себе билет и уселся на свободное место, Максим позволил себе продолжить:

- Это, конечно, кажется Вам странным, вы не понимаете, как можно учиться говорить правду. Вы думаете, что вполне достаточно решить поступать так. Но, я должен вам признаться, что люди сравнительно редко говорят обдуманную ложь. – На то, что снова прозвучало местоимение «Вам» никто внимания не обратил. - В большинстве случаев они считают, что говорят правду. И, тем не менее, они всё время лгут – и тогда, когда желают обмануть, и тогда, когда желают сказать правду. Они постоянно лгут и себе и другим. Поэтому никто никогда не понимает ни себя, ни другого. Разве могло бы возникнуть такое глубокое непонимание, такая ненависть к чужим мнениям и взглядам, если бы люди были в состоянии понимать друг друга? Но они не в силах понимать друг друга, ибо просто не могут не говорить лжи. Говорить правду – самая трудная вещь на свете и для того, чтобы говорить правду, необходимо долго и много учиться. Одного желания здесь недостаточно. Надо знать, что такое правда и что такое ложь – прежде всего, в самом себе.

- Ладно, устало произнёс Валерий Станиславович, оставим этот разговор. Он ни к чему не приведёт. Это всего лишь ВАШИ предположения, теория. Перейдём ко второму вопросу.

- «Смысл жизни человека», - прочёл второй вопрос Максим.

- Смысл жизни, - начал он, - это вечная тема человеческих размышлений. Как говорил Ингмар Бергман – «Жизнь имеет в точности ту ценность, которой мы хотим её наделить». Давид Самойлов же сказал очень умную фразу – «Есть ли смысл жизни? Смотря когда». Я к тому, что многие пытались рассуждать на эту тему, строить определённые догадки. Одни говорят, что смысл жизни заключается в служении, в отдавании себя, в жертве всем, даже жизнью. Другие – что смысл жизни как раз в наслаждении ею. Третьи – что смысл как раз в совершенствовании расы, в устроении жизни на земле. Некоторые просто отрицают всякую возможность искать какой-либо смысл жизни. Однако недостаток всех этих объяснений состоит в том, что они пытаются найти смысл жизни вне её самой – или в будущем человечества, или в проблематичном существовании за гробом, или в эволюции Ego путём долгих последовательных перевоплощений, вообще в чём-нибудь вне настоящей жизни человека. Но если вместо того, чтобы размышлять, люди просто посмотрят вокруг себя, то они увидят, что в действительности смысл жизни совсем не так тёмен. Он заключается в познании. Вся жизнь нас всегда приводит к познанию чего-нибудь. Весь жизненный опыт есть познание. Ведь самая сильная эмоция человека – это стремление к неизвестному. А что есть познание? Это отношение к самому себе и к миру…

- Хорошо, - профессор кивнул, - последний вопрос.

- «Понятие материи»

-Этого вопроса не было в билете, я его внёс недавно, - отозвался профессор, - Это вас не смущает?

- Нет, - коротко ответил Максим.

- Что же такое материя? Я бы сказал, что это логическое понятие, то есть форма его сознания. Вы никогда не видели материи и никогда не увидите её, вы только её мыслите.

- Да?

 Борис Николаевич на этот раз молчал, - вопрос задал один из абитуриентов, сидящий ближе всех к столу экзаменаторов.

- Да. А что есть сомнения? - Максим смерил того задумчивым взглядом.

- Конечно! Вот, например, дерево, вещество из которого делают стол, что это такое?

Максим вздохнул и объяснил:

- Комплекс ощущений, проектированный в пространство.

- Че-е-его? – опешил тот.

- Подожди, но ведь дерево существует! – перебил Борис Николаевич.

- Существует, но истинной природы его существования мы не знаем. Всё, что мы знаем о нём, - это форма нашего его восприятия.

- Нестыковочка, молодой человек, ведь если нас не будет, оно будет продолжать существовать! – теперь заговорил Валерий Станиславович.

- Безусловно, для сознаний, работающих в аналогичных с нами условиях восприятия, оно будет существовать в тех же формах, как для нас. Но сам по себе этот объект будет существовать как-то совершенно иначе. Как - мы не знаем. Но, несомненно, – не в пространстве и времени. Вероятно, всё одинаковое дерево разных веков и разных частей света образует одну массу – одно тело – может быть, одно существо. Несомненно, что отдельного существования вещество, или его часть, из которого сделан стол, иначе, как в нашем восприятии, не имеет.

- К чему слушать этот бред, - отмахнулся ассистент. Он ничего не смыслит в философии. С таким понимание окружающего, ему нечего делать на философском факультете.

Максим никак не реагировал на эти слова, просто сидел и молчал. Он понял, что его ответ не понравился экзаменаторам. Но он не мог ничего поделать. Парень отлично понимал ситуацию, и ни в чём не винил профессоров. Это их право. Их полномочия.

Валерий Станиславович посмотрел на Максима, ухмыльнулся. Достал шариковую ручку и поставил оценку «два» в экзаменационный лист. Медленно протянул его Максиму.

- Спасибо, что выслушали меня, - парень улыбнулся, - а если что не так, извините, - с этими словами он вышел из аудитории, мягко прикрыв за собой дверь.

Уже в коридоре его догнал голос Валерия Станиславовича, вышедшего за ним:

- Максим Витальевич!

Парень обернулся. Глаза пожилого доктора смотрели на него с добротой и пониманием:

- Можно пожать вашу руку, - проговорил он.  

Максим с удовольствием пожал протянутую руку.

- Мне жаль, что так получилось, - вымолвил профессор. – Но людям рано ещё знать такие вещи, мы… они не доросли до понимания истины! Они бы не поняли. И знание всё равно ничего бы не дало. Люди изменились, их внутренний мир, и всё, что с ним связано. Всё стало другим. Теперь только избранные могут действительно понять, но они предпочитают преодолевать трудности учения и восхождения на ступени знания сами. Остальным это просто стало ненужным.

Парень печально кивнул.

- Моя догадка верна? – голос Валерия Станиславовича был негромким.

Худощавый парень семнадцати лет снова кивнул, затем сделал вдох, закрыл глаза. С медленно выдыхаемым воздухом позволил телу расслабиться, постоял так секунд десять. Открыл глаза, а затем волевым усилием вошёл в изменённое состояние, именуемое на индийской терминологии – «Состоянием ментального просветления» или же Турией. Он как-то совсем уж легко стал медленно подниматься над землёй, замечая при этом понимающие частые кивки головы доктора философских наук. Законы физики на парня не действовали! Поднявшись на высоту около десяти сантиметров от поверхности пола, Максим позволил себе снова опуститься на землю.

- Я предполагал, - шмыгнул носом Валерий,  - предполагал…

На подоконнике сидела девушка. В руках она держала странного вида потрёпанный блокнот, а губы шептали, вторили вслед написанным строкам на белых листках. Маша внезапно оторвалась от чтения, подняла взгляд и сосредоточила внимание на одной точке прямо перед собой. Затем медленно подняла руку на уровень глаз.  

- Господи, -  прошептала она, поражённая увиденным.

Её руку обволакивала прозрачная оболочка, которая время от времени приобретала цвета радуги.

- Невероятно, просто невероятно, - улыбнулась девушка, показав ряд ровных белых зубов. Так она всегда улыбалась, когда была чем-то приятно удивлена.

Маша спрятала блокнот в сумку, ещё раз посмотрела на экзаменационный лист, где красовалась отметка «отлично», и в который раз подумала о Максиме.

Интересно, где он сейчас?                                                                                                                                                                                                                                                                           Киев

28.12.2002

Также из фантастических рассказов рекомендую почитать

1. Неземной кофе
2. Последний секрет
3. Игрок
4. Лотерея
5. Последний аргумент