Страх

Это всё было. И он это перерос. У него у самого уже была семья, дети. Два славных мальчугана, которые спали этажом ниже и которых, он, как и в своё время, его отец, в период властвования страха, забирал спать к себе в комнату. Также успокаивал, гладил рукой по волосам, и заверял, что чудовищ не существует. При этом, всегда улыбался, вспоминая, что и сам был точно таким же.  

Но в эту ночь что-то изменилось. По прошествии стольких лет, ему впервые стало неимоверно жутко. Проснувшись в липком, холодном поту, он почувствовал тревогу. Страх. Дикий, неимоверный, леденящий душу ужас, сковывающий всё тело и мешающий соображать….

– Кто вы?!

Ответа нет. Лишь за окном жутко завывает ветер и у кого-то из соседей в доме напротив бьёт о раму незакрытая форточка.  

Его рука тянется к торшеру, стоящему возле кровати. Пальцы надавливают на кнопку, однако светильник не зажигается.

Лампочка перегорела? Не может того быть. Ещё несколько часов назад он читал перед сном. Торшер прекрасно работал.

Пальцы нашаривают лежащий невдалеке фонарик. Сейчас всё встанет на свои места. Спасительный луч снова осветит комнату и покажет, что чёрный силуэт впереди – всего лишь его старый пиджак, висящий на стуле…

Фонарик не включается. Едва слышно щёлкает кнопка, однако света нет.

Что же это?!

Он пытается вернуть прибор к жизни, стуча им по ладони. Безуспешно. Неужели сели батарейки?   

Тем временем чёрная тень неторопливо перемещается. Ещё чуть ближе к нему. Осторожно. Плавно. Словно чего-то выжидая.  

Нет, это не может быть его старый пиджак… если только стул не научился самостоятельно перемещаться в пространстве. Более того, силуэт напоминает человеческую фигуру, облачённую в длинный тёмный мешковатый словно у священника, плащ. Он не может сказать наверняка, поскольку тёмное время суток и плотно опущенные жалюзи, уменьшили возможность видеть до минимума.  

В глубине сознания у него мелькает мысль, что нужно подняться с кровати, подойти к входной двери и включить в спальне общий свет. Тогда таинственная чёрная тень отступит и этот кошмар закончится! Но он не может даже пошевелиться. Его сознание сковано страхом. Стоит ему только сделать какое-либо резкое движение - что-то произойдёт… он уверен в этом… и он боится того, что может случиться…

Дрожащие пальцы руки суетливо движутся по тумбочке. Книга. Очки. Нет, не то. Жена, прежде чем отправиться в командировку, оставила ему пачку сигарет и зажигалку. Где же они?!

Такого состояния, близко к паническому, он никогда не помнил. Эта ночь, казалось, троекратно вернула беспокойство, которое он испытывал, будучи ребёнком. Вернула детскую боязнь темноты. Первобытный страх перед неизвестным. Он снова почувствовал себя незащищённым, беспомощным. Снова захотелось громко закричать, чтобы пришёл отец и избавил его от страшных чёрных чудовищ.

Но отец не придёт. Его давно уже нет в живых. Как и матери.   

Наконец, сигареты и зажигалка найдены.

Он ликует. Огонь от зажигалки покончит со страхом. Пальцы откидывают металлическую крышку и вдавливают кнопку. Щелчок. И ничего не происходит. Огня нет. Руки трясут зажигалку, снова и снова пытаясь заставить её работать. Безуспешно.

Перед глазами стоит картинка: чёрная тень неспешно приближается… всё ближе… и ближе… затем протягивает к нему свои длинные руки… ещё мгновение и они с жадностью хватают его за горло, словно тряпичную куклу и тащат куда-то под землю, а он судорожно пытается цепляться ногтями за паркет, оставляя на нём длинные кривые борозды…

Это произойдёт… непременно произойдёт… ещё чуть-чуть неясная тень постоит, наслаждаясь растерянностью своей жертвы… и упиваясь её паникой… а затем мгновенно набросится…

Глаза расширены. Дыхание учащено. Он прижимает руки ко рту, чтобы не закричать. Страх неимоверно силён.

У него начинается истерика. В любую секунду он готов разреветься.

– Пощади, пожалуйста, пощади… – шепчут в пустоту искусанные губы… 

Он не знает, что делать. Ноги его не слушаются. Руки предательски дрожат. В мыслях творится хаос.

Он близок к обмороку.

Страх нужно переждать. Он отступит. Непременно отступит. Только нужно время… так говорил ему отец. С рассветом всё это закончится. Свет пробьётся в комнату и принесёт избавление.

Интересно, который час?!

Он переводит взгляд на тумбочку. Его подбородок дрожит. Это стучат зубы.  

Мобильника не тумбочке не обнаруживается. Наверное, чёртов телефон остался в пиджаке.

– Кто ты? – повторяет он свой вопрос, чтобы хоть немного отвлечься от печальных терзающих мозг мыслей и попытаться успокоится.

Да, он боится услышать ответ! Ведь это будет означать, что в комнате действительно кто-то есть. А это страшит ещё больше. Пугает до обморока. Тут никого не должно быть. Абсолютно никого. Это всё проклятая ночь и детские, непонятно почему ожившие страхи.

– Прочь. Идите все прочь!

По телу проходит дрожь. Господи, как же страшно!

Руки трясутся, словно у алкоголика, страдающего тиреотоксикозом.

Когда там рассвет?!

Жалюзи не пропускают света. Нужно было оставить их открытыми. Сколько сейчас времени? Полночь? Или уже часа два-три?! Сколько ещё ждать?!

Он верит, что с наступлением утра чёрный силуэт исчезнет так же быстро, как и появился. Стоит чуть-чуть посветлеть на улице и жалюзи уже больше не смогут сдерживать свет. Не смогут оберегать темноту…

Тёмный силуэт снова перемещается. Так же плавно и неспешно. Ещё ближе…

Он чуть лучше может различить НЕЧТО. Нечто тёмное, стоящее совсем рядом… Ему даже кажется, что он ощущает смрад зловонного дыхания и слышит стук чёрного нечеловеческого сердца. Или это его собственное – готово выпрыгнуть из груди и убежать из этой комнаты подальше…

Он слышит шорох. Потусторонний. Непонятный. В комнате ничего не может шуршать! Ни-че-го!

– Тебя не существует! Слышишь?! Работай этот чёртов фонарик, я бы тебе доказал! Ты лишь мой страх! Ты жуткий образ, соткавшийся в сознании! – едва не плача произносит он.

Он пытается взять себя в руки. Он где-то читал, что разговор с самим собой способствует отступлению страха.

Ответа нет и он немного приободряется. Смотрит на неясную тень впереди и снова говорит.

– Съел, да?! Я сильнее тебя! Я тебя породил, и я же заставлю тебя уйти!

Собственные слова почему-то не успокаивают. Смелость, на миг высунувшись наружу, прячется обратно, скуля, как побитый щёнок…

На какой-то миг ему даже кажется, что зловещая неведомая тень улыбается… вот-вот… и она расхохочется ему в лицо на подобные речи… и утащит… утащит… утащит…

Нельзя расслабляться ни на секунду. Стоит ему опустить голову на подушку и попытаться заснуть, как чёрное существо непременно набросится на него. Нужно следить за страхом. И не давать ему ни малейшего шанса.

Становится жарко. Лоб потеет, по телу табуном бегут мурашки. Он чувствует, что ужас снова охватывает его с головы до пят.

Но он же знает, что в комнате никого нет! Нет и не должно быть! Он один. В собственном доме. В полной безопасности. Включена сигнализация. Если кто-то вздумает пролезть в дом – непременно сработает сирена. Служба охраны приедет через несколько минут. Волноваться не стоит.  

Он решается пошевелиться. Он собирает всё своё мужество и пытается подняться с постели… в этот момент до него доносится голос…

Спокойный, тихий… но в то же время неимоверно зловещий…

– В детстве я был слишком мал, чтобы тебе противостоять… но с каждым годом… с каждым десятком минувших лет я рос вместе с тобой… и становился сильнее… и, наконец, сегодня… я могу тебя победить…

Волосы встают дыбом. Лицо белеет и слава богу он не видит себя со стороны… ему кажется, что он сходит с ума. Ему кажется происходящее невероятным. Такого не может быть. Не может.

Он пытается спрятать голову под одеяло, как делал это в детстве. Ничего не видеть и не слышать… пусть оставят его в покое! Он ничего не сделал плохого! Руки тянут на себя одеяло…  

Стремительная чёрная тень резко бросается ему навстречу… он не успевает рассмотреть, что это… что-то огромное страшное опрокидывает его навзничь…

– Ааааааааааааааааа!

Он кричит на всю силу своих лёгких. Как не кричал ещё никогда. Ему не просто страшно! Ему ЖУТКО страшно! Он ничего не соображает и чувствует, что теряет сознание. Он уже понял, что пришли за ним. Пришли, чтобы оборвать нить жизни. Пришли, чтобы забрать его в иной мир, и если чёрный силуэт здесь, мир этот действительно существует…

Глаза ничего не видят. Он ослеп?

Уши ничего не слышат. Он потерял слух?

Он чувствует, что страх сдавливает его сердце… и горло… Страх, так долго пытавшийся его победить в детстве, явился вновь, чтобы завершить начатое…

Он пытается вырваться, но страх сегодня сильнее его. Длинные щупальца смыкаются на его горле, и он начинает задыхаться. Глаза вот-вот вылезут из орбит. Ещё через секунду он понимает, что умирает… и хочет одного, чтобы это произошло быстро… Он даже начинает молиться.

Внезапно вспыхивает свет! Спальня освещается семью лампочками, висящей на потолке люстры. Чёрная тень исчезает, просто тает в воздухе, словно её и не было…

 …не было…

 Он открывает глаза и откашливается. В горле дерёт, словно при острой форме фарингита.

В проёме дверей он видит своих сыновей, которые услышали его крик и прибежали проверить всё ли в порядке у отца. Едва заметная улыбка появляется на его измученном и перепуганном лице. По щекам текут слёзы…

– Папуль, с тобой всё хорошо? Ты кричал… – говорит первый сын.

– Тебе приснился кошмар? – спрашивает второй сын.

Он, плача, кивает… Вытирает слёзы и приподнимается с постели…

– Ты плачешь? Пап, что случилось?

Он не отвечает. Осматривает комнату, в поисках чёрного силуэта. Его нет. Конечно же – его нет. А был ли он вообще? Может быть это очередной кошмар, пригрезившийся после напряжённого рабочего дня? Кошмар, в который он поверил. И с которым не смог совладать…

– Можно я сегодня посплю у вас комнате? – вместо ответа спрашивает он после паузы.

Дети дружно кивают головами.

Он наспех заправляет постель, надевает домашний халат, тапочки и спускается с сыновьями по лестнице на первый этаж, держа их за руки. 

Его ноги всё ещё дрожат… как и руки… Ему всё ещё безумно страшно. Но не оттого, что он только что пережил… совсем не из-за этого…

– Папуль, не бойся! Это был всего лишь сон! Ты ведь сам говорил, что чудовищ не существует…

Он внимательно смотрит на младшего сына… затем дотрагивается до пылающего огнём горла… Как ему хочется верить в эти слова… Как хочется верить…   

Киев

18.01.2010