Инстигатор

Часы показывали пять минут десятого, когда человек, облачённый в длинный,  серебристый, скрывающий движения балахон вошёл в зал. Вошёл медленно, как и подобает людям высокого служебного положения.

Взору пришедшего открылось просторное помещение, расписанное дивным сочетанием фресок и акварельного искусства. Стены были аккуратно окрашены в нежный кофейный цвет. На светлом фоне прекрасно сочетались ранние мазки Микеланджело и пафосный скептицизм Берлуччи. Во всём многообразии картин угадывалось стремление к подражанию этим великим художникам давно ушедшей, но всё ещё не забытой эпохи.

Потолок являл собою космос. Тысячи звёзд, подсвеченные неоновым белым светом, завораживали. Они заглядывали прямо в душу, пытаясь почерпнуть оттуда доброту и милосердие. Кисть неведомого художника создала небесные светила именно такими, какими их привыкли видеть на ночном небе. Ничего лучшего он не мог бы предложить для купола Высшего Суда.

«Все ходим под одним небом».

Ноги, обтянутые полупрозрачным материалом, ступали по выложенному плитами полу совершенно бесшумно. Создавалось впечатление, что кошачья походка стоила незнакомцу долгих упорных тренировок. Впрочем, почти так оно и было.

Фигура, издали напоминающая средневекового, сказочного волшебника, по ошибке попавшего в двадцать третье столетие, внезапно остановилась. Повернула голову направо, затем медленно перевела в другую сторону, будто бы оценивая обстановку.  

Всё внимание было приковано к незнакомцу. Сотни пар глаз пытались разглядеть его.  

Однако лица видно не было. Лишь глаза под капюшоном балахона выдавали в нём человека. Серые, прозрачные словно стекло, они излучали тысячелетнюю мудрость и неугасаемую решимость.

Присутствующие поднялись со своих мест в немом ожидании. Ропот, царивший минутой раньше, оборвался. Тишина уверенно брала бразды правления в свои руки.

Так люди приветствовали Верховного Инстигатора.

Тем временем, не обращая внимания на заинтересованные взгляды многочисленной публики, человек прошёл в дальний конец зала, где занял одно из стоящих там кресел. Высокое, деревянное, оббитое лоскутами кожи, оно приковывало к себе взгляды не хуже оратора, читающего с трибуны речь. Его ножки, вытесанные из дуба, были инкрустированы изумрудами и алмазами. Гранёными змейками они вились к спинке кресла, сплетаясь клубком в основании. Глаза змееподобных существ светились рубиновым светом, придающим им слегка жутковатый вид.

Человек опустил руки на подлокотники, всем своим видом демонстрируя готовность.

Минутой позже в центре зала появилась женщина. Высокая, хрупкая, с глазами цвета персика, она повернулась к креслу инстигатора. Пристально изучала его неподвижную фигуру, видимо сомневаясь, что тот обратил на неё внимание. Затем, словно удостоверившись в обратном, заговорила.

Приятный мягкий голос заполнил пространство:

- Я, Мария Ильева, обращаюсь к Верховному Инстигатору с просьбой о помощи. С этого момента моя жизнь находится в его руках. Пусть он вершит правосудие. Пусть он поступит по справедливости, даже если мне придётся заплатить своей свободой или жизнью. Ибо я невиновна!

Ни один мускул не дрогнул на лице человека, сидящего напротив говорившей.

Он понимал, что это лишь слова. Пустые слова. Стандартные предложения людей, желающих наперёд заручиться его поддержкой. Мало кто из числа инстигаторов придавал им какое-либо значение, ибо почти каждый человек, попавший под суд, говорил это.

Его интересовало лишь само дело и обстоятельства, повлекшие за собой нарушение закона. Ему были безразличны судьбы виновных, ибо закон и его соблюдение стояли выше моральных предрассудков. Справедливость превыше всего. Одна человеческая жизнь - ничто по сравнению с благополучием всей цивилизации.

Инстигатор рефлекторно кивнул Марии, давая понять, что её слова услышаны.

Почти сразу же в центр зала вышла ещё одна женщина.

Красивая. Очень красивая.

И это первое, что насторожило. Красивые женщины намного опаснее и хитрее всех остальных.

Её изумрудно-синие, цвета морской волны, глаза светились горделивой мудростью. Великолепно развитая фигура, длинные чёрные волосы – светом бросились в глаза. Ослепило подобно солнцу.

С плотно сжатыми губами и высоко поднятой головой она подошла к креслу Верховного инстигатора и надменно проговорила:

- Я, Дория Клафф, обращаюсь к Верховному Инстигатору.

Глядя прямо в его глаза, она спокойно продолжила:

- Я не буду заручаться Вашей поддержкой, я буду защищаться сама. Ибо я невиновна!

Мужчина в серебристом балахоне мысленно хмыкнул. Интересная формулировка. И главное – отказались от его помощи! Такие ситуации возникали крайне редко, ведь подобный факт означал лишь одно – почти стопроцентный проигрыш дела.

Обычно выигрывал тот, чью сторону занимал инстигатор.

Но мужчина не произнёс ни слова. Он чтил права других. Самим людям решать - просить у него помощи или нет. Самим им выбирать свою судьбу.

Всё это время молчавшие судьи, сидящие по обе стороны от него, поднялись. Один из них – худощавый мужчина - взял слово:

- Позиции обеих сторон понятны и приняты к сведению Верховного Инстигатора. Переходим ко второй части судебного заседания.

Он опустился в кресло, уступая право говорить коллеге.

Второй судья кашлянул, будто прочищая горло, и начал:

- Итак, прошу внимания. Слушается дело по обвинению двадцатипятилетней Дории Клафф в умышленном убийстве мужа тридцатилетней Марии Ильевой, - судья сделал паузу и снова посмотрел на женщин. Те вели себя спокойно, ожидая окончания монолога.

- Суд, в составе двух членов Инквизиции и достопочтенного Верховного Инстигатора начинает рассматривать дело.

С последними словами в центре зала из воздуха соткалась голографическая картинка.

Все взоры присутствующих устремились на экран.

Поздний вечер. Улица. Тускло светят фонари. Из-за поворота появляется пара. Мария Ильева и её муж, идущие под руку. Они о чём-то разговаривают, смеются и на их лицах  можно прочитать одновременно радость, семейный покой и умиротворённость.

Картинка немного опережает идущих. Разворачивается, демонстрируя тупик между двумя домами и тёмный силуэт, прячущийся в нём.

Когда пара проходит мимо тупика, всё и происходит.

Фигура, облачённая в чёрный приталенный костюм, набрасывается на мужа Марии. Один взмах правой руки - и в его горле торчит рукоять кинжала. Мария что-то истерично кричит, однако экран не передаёт звуки, только изображение. Фигура неизвестного наносит женщине удар ногой в солнечное сплетение, а затем ударом ребра ладони по шее согнувшейся от боли Марии прекращает поступление кислорода в организм. Мария падает в бессознательном состоянии на асфальт.

Фигура в чёрном комбинезоне склоняется над телом женщины, и на несколько секунд широкая спина закрывает его от камеры невидимого наблюдателя. Затем фигура поднимается во весь рост. Рука тянется к чёрной маске, одетой на голову и одним движением снимает её. Голограмма как будто чувствует пик развязки и приближает лицо убийцы. Улыбаясь, и глядя изумрудными глазами прямо в экран, стоит Дория Клафф.

На лице Дории невозможно было ничего прочесть. Она смотрела фильм, словно какую-нибудь детективную ленту, беспристрастно глядя на голограмму. Так кукла смотрит на все, что поставят перед её носом. Создавалось впечатление, что душа женщины находиться очень далеко, а оболочка из плоти и крови в этот момент стоит перед судом. Опустошённая, безвольная и малозначимая. Даже глаза женщины, так притягательны и красивы, были сейчас пусты – ни эмоций, ни страха, ни сострадания…

Мария закрывала лицо руками и постоянно всхлипывала, что более походило на какой-нибудь фарс, наигранную комедию, нежели действительно на переживания женщины, потерявшей мужа.

Впрочем, он мог и ошибаться.

Инстигатор не отрывался от лиц обеих на протяжении всего показа. Серые, наполненные опасным блеском глаза фиксировали каждый момент, каждый жест двух непохожих друг на друга женщин. Ловили изменения в полях аур и энергетической структуре организма.

Мария Ильева повернулась от экрана со слезами на глазах:

- Верховный Инстигатор! Вы только что видели, как эта женщина убила моего мужа. Вы только что лицезрели страшнейшее нарушение закона! Несправедливость и своеволие по отношению к наивысшей ценности государства! Убит человек. И виновный в его смерти должен понести суровое наказание, имя которому – смерть!

Инстигатор покачал головой, затем произнёс:

- Мария Ильева, я беру на себя ответственность по защите Ваших позиций.

В понимании многих эти слова означали смертный приговор для Дории Клафф. Если уж Верховный инстигатор самостоятельно берётся защищать человека, то девяносто девять процентов из ста, что этот человек невиновен.

Дория лишь улыбнулась.

- Верховный Инстигатор, - начала она, - Я вправе дать пояснения по поводу увиденного.

- Да, конечно, - согласился тот.

- Дело в том, что убийца никогда не снимет маски после совершённого им убийства на виду у всех.

Мария Ильева хотела что-то сказать, но обет, данный ею вначале, обязывал говорить за неё Верховного Инстигатора. Таковы были правила.

Правда, тот и сам прекрасно знал, что хотела сказать Мария.

- В переулке никого не было, Дория Клафф. Убийца был уверен, что он один. Да и чёрная маска, одетая на нём, мешала дышать.

- Всё равно, зная о законе «о наблюдении за жителями планеты Земля», он бы не стал рисковать.

- Дория Клафф, - инстигатор произнёс имя как можно брезгливее, - Вы с шести лет занимались восточными единоборствами, прошли спецподготовку по холодному вооружению и служили в войсках «Коммандос». То, как был убит Бернар Ильев, свидетельствует о высоком профессионализме убийцы. Обычный человек не в силах воткнуть офицерский кинжал в горло по самую рукоять, причём так, чтобы из раны не вытекло и капельки крови.

- Может, и так. Но сколько в стране проживает людей, способных на такое… - закончить Дории не дали.

Верховный инстигатор вытащил из недр балахона кинжал – точную копию того, которым был заколот муж Марии Ильевой.

- Не могли бы вы бросить этот кинжал, скажем, вон в ту стену, - попросил он, указывая на противоположный угол зала.

Дория Клафф пожала плечами, машинально взялась за рукоять левой рукой и, размахнувшись, бросила.

Кинжал со свистом рассёк воздух, ударился о стену и упал.

- Благодарю, - инстигатор довольно кивнул.

- Да, кстати…

Он сходил за кинжалом. Спрятал его куда-то в недра необъятного балахона и продолжил:

- Как вы объясните, что у погибшего были найдены позолоченные часы с Вашими инициалами на обороте?

Если до этого глаза и лицо Дории ничего не выражали, то тут женщина прямо-таки оторопела. Украдкой бросила взгляд на Ильеву.  

- Или Вы думали, что он уничтожил их? – продолжал инстигатор.

- Он сказал, что сделал это… - Дорию начала бить мелкая дрожь.

- Впрочем, и это не суть важно… есть ещё одна деталь, - инстигатор приблизился к Марии -  То, что Вы были любовниками, не запрещено законом, -  громким голосом произнёс он. А затем неожиданно мягко добавил: – Но вот чтобы делать себе пластическую операцию…

Женщина поняла всё.

Мария Ильева среагировала мгновенно.

Размазанной тенью метнулась к мужчине в серебристом балахоне. Её тело буквально растаяло в пространстве, переходя на сверхскорость.

Удар в висок правой рукой без размаха, поворот, удар ногой с разворота. Комбинация была стремительной и точной. Удивительно красивой и в то же время смертельной для любого человека.

Но вот только ни один из ударов не достиг цели. Как бы быстро ни двигалась женщина, инстигатор двигался ещё быстрее. Легко соскользнул с линии атаки и будто бы лениво коснулся пальцем подбородка Марии. Та замерла словно истукан, не в силах пошевелиться.

Присутствующие в зале суда люди отреагировали на такой поворот событий достаточно сдержанно. Лишь некоторые из них позволили эмоциям обрести голос и удивлёнными возгласами разнестись эхом по залу. Впрочем, за нарушение дисциплины в суде было предусмотрено наказание в виде штрафа, а также выставление за двери просторного зала Справедливости до окончания процесса. Вот только никому сейчас не хотелось его покидать.

- Дория Клафф, в облике Марии Ильевой, именем Инквизиции вы признаётесь виновной в убийстве собственного мужа при отягчающих обстоятельствах с целью скрыть преступление, подставив вместо себя невиновного человека, - голос Верховного Инстигатора был ровным и спокойным. Он излучал небывалую мощь, отдавая повелительным наклонением. – Вы признаётесь виновной по статье 279 Кодекса Земного Альянса медицинских правонарушений, за принуждённое изменение внутренне-структурной и генетической целостности организма. А также за насильное психокодирование ментальной сферы госпожи Ильевой…

Голографический экран, материализовавшийся возле лже-Марии, объяснял сказанное инстигатором обычными словами. Строчка за строчкой выстраивались фразы в более понятные для человеческого уха формулировки.

- Нападение на инстигатора при исполнении служебных обязательств, - доносилось справа…

Экран неутомимо «переводил»: Принятие облика другого человека… Внедрение в психику и навязывание чужому мозгу линии притворного поведения… Оказание сопротивления при исполнении функций ведения судебных дел.

Женщина не смотрела на экран. Не смотрела на осуждающие взгляды присутствующих. Лишь печально водила глазами от инстигатора к судьям, словно прося помилования. По её лицу скользило множество эмоций, формирующихся в один-единственный вопрос.

- Как? – выдавила, наконец, из себя лже-Мария. – Как Вы догадались?

Дочитав приговор до конца, Верховный Инстигатор усмехнулся.

Ему хотелось сказать.

Правда.  

Хотелось раскрыть убийце свои маленькие хитрости.

Ответ был бы элементарно прост.

Но он больше не произнёс ни слова.

Судьи за его спиной стояли молча, ничего не предпринимая и с неимоверным восхищением наблюдая за работой Верховного Инстигатора. Переглядываясь между собой, они ещё толком ничего не понимали – доказательства и свои умозаключения инстигатор изложит в письменном виде через несколько минут. Сейчас же они знали одно – Правосудие свершилось! Справедливость восторжествовала…

Киев

22.09.2004

Другие фантастические рассказы можно прочитать - здесь

Мистические рассказы - здесь

Юмористические рассказы - здесь и здесь