Билет на проезд

– Отец, ваш билет, пожалуйста!

Михаил Сергеевич поднял взгляд. Перед ним стоял молодой человек лет двадцати от роду и доброжелательно улыбался.

Парень был рослым. Плечистым. В тёмно-зеленом свитере и камуфляжных штанах. На его шее висел небольшой бейджик с фотографией. Вероятно, там были указаны фамилия, имя и отчество контролёра. Впрочем, пенсионер без очков их всё равно не мог прочитать. А очки было доставать в тягость.

– Билет? Ммм…сейчас.

Дрожащими от волнения руками (давненько у него не спрашивали билета) пожилой мужчина полез во внутренний карман пиджака, но нащупал там лишь пустоту.

Проверил второй карман. Ничего.

Похлопал себя по боковым карманам брюк и лицо его немного расслабилось.

Победно улыбнувшись, словно вспомнив сбитый в далёком 41 мессершмитт, Михаил Сергеевич извлёк потёртое кожаное портмоне. Открыл его и начал близоруко всматриваться во внутренности кошелька.

– Сейчас, сейчас… где же он.

Парень-контролёр терпеливо ждал. Он привык, что с пенсионерами всегда приходится возиться дольше, чем с кем-либо. Они страдают склерозом, вечно недовольны, медлительны и постоянно норовят прочитать какую-нибудь мораль из серии, а ведь я в твои годы такого себе не позволял! А ведь я в твои годы…

Старческие пальцы тем временем бережно пересчитали тридцать гривен, прошлись по всем кармашкам портмоне, но билет так и не обнаружили.

– Ну как же… я ведь помню, что билет был! Я когда в автобус зашёл, сразу его закомпостировал!

Пенсионер ещё раз судорожно принялся проверять внутренние карманы. Пусто.

Через секунду он поднял виноватый взгляд на контролёра.

– Ничего не понимаю…

Молодой человек с сочувствием покачал головой.

– Раз билета нет, вам придётся заплатить штраф – 100 гривен.

Сложившаяся ситуация привлекла внимание других пассажиров. Вот, полноватая женщина, сидящая рядом, злорадно улыбнулась, а мужчина напротив провёл ладонью по шее, имитируя гильотину.

Пенсионер чувствовал себя очень неловко. Он перевёл взгляд на парня.

– Господь с тобой, откуда у меня такие деньги. У меня пенсия всего-то тысяча триста гривен в месяц. Как раз недавно подняли. Не хватает даже на комуналку. А ты говоришь – штраф. Не думает о нас государство. Совсем. А ведь я этой стране отдал сорок лучших лет своей жизни. И ради чего?! Чтобы на старости лет позориться?! Жить в нищете и голоде?! Помню, говаривали, мол, старикам у нас почёт! Какой почёт? От кого почёт?! Старики сейчас никому не нужны. Ни детям, ни внукам, ни тем более государству! Мы предоставлены сами себе…

На глаза пенсионера навернулись слёзы.

– Старый я. Сентиментальным стал. Прошу прощения, – Михаил Сергеевич вытер слёзы рукавом и попытался взять себя в руки.

– Знаешь, молодой человек, давай договоримся! Я отдам тебе тридцать гривен - все деньги, что у меня остались. Только позволь мне поехать дальше. Мне тут близко. Пару остановок.

– Отец, вы, что же, взятку мне предлагаете?! Взятки – это в прошлом. Пережиток старой вороватой системы. Мы всё-таки в Евросоюз вступаем! Нужно оставаться честными перед самим собой и перед страной. Так что всё, что я могу для вас сейчас сделать, это проводить к выходу. И то, в порядке исключения и из-за уважения к пенсионерам!

– Но мне очень нужно ехать! Поймите же, к врачу опаздываю. Здоровье что-то шалит в последнее время.

– Извините, не положено! Водитель, притормозите!

Автобус замедлил ход и остановился. Открылись двери.

– Покиньте, пожалуйста, автобус! В противном случае, мне придётся применить физическую силу.

Поднимая с дороги пыль, автобус уехал, оставив Михаила Сергеевича одного. Пожилой мужчина стоял, опираясь на массивную трость, и с сожалением смотрел на удаляющееся транспортное средство. Хоть бы его на остановке какой высадили. Так нет же. Вокруг какой-то пустырь. Что это вообще за местность такая?!

Трость в руке немного дрожала. Недавно перенесённый инсульт давал о себе знать. Речь Михаила Сергеевича практически полностью восстановилась, а вот левая рука и нога иногда не слушались, и, казалось, жили своей собственной жизнью.

– Что у нас за страна такая! Раньше бывало, сунул в руку 20 гривен и хорошо! А сейчас… тьфу! Теперь вот следующего автобуса жди. А когда будет – пёс его знает!

Пенсионер тяжело вздохнул.

– А всё почему?! Потому что жить хуже стало. Намного хуже! О, что там? Не автобус ли едет?! Ну-ка…

Внезапно Михаилу стало тяжело дышать. Будто кто-то тисками сдавил его грудь. Перед глазами начало всё кружиться и он стал медленно оседать на обочину.

Мужчина судорожно схватился за свою трость, как за единственную опору. Как за спасение. Господи, неужели снова сердце?! Хоть бы не сердце… как же так…

Краски вокруг начали тускнеть, а мир - распадаться на куски, словно кто-то невидимый отсоединял с картинки кусочки пазла. Вот в синем небе образовался чёрный провал. Там, где секунду назад виднелся автобус – появилась размазанная чёрная клякса. Асфальт, возле которого он сидел, пошёл трещинами, раз за разом проваливаясь куда-то вниз… ещё мгновение и мужчина полетел в темноту, будучи не в состоянии даже закричать…

Михаил Сергеевич открыл глаза. Было прохладно. Над ним склонились люди с белых халатах и марлевых повязках. Справа что-то пищало. Пахло дезинфекцией.

Больница?!

– Жив! Пульс стабилизируется! – один из докторов вздохнул, казалось, с облегчением.

Тут же вокруг него засуетились врачи.

– Что со мной? – тихим голосом спросил Михаил Сергеевич.

– У вас остановилось сердце. Но не беспокойтесь, уже всё хорошо! Ваши домашние вызвали скорую помощь и вас оперативно доставили к нам.

– Скорая? Домашние? Я же к врачу ехал за город на автобусе! Меня ещё высадили! – Михаил Сергеевич норовил встать, но его тут же бережно опустили назад на кровать.

– Успокойтесь. Вам нельзя нервничать. Вы ещё слишком слабы. Всё плохое позади! Мы о вас позаботимся!

– У меня не оказалось билета на проезд…

– Что, простите?!

– Говорю, у меня не было билета на проезд туда…, – пенсионер внезапно замолчал, словно громом поражённый.

Господи! Получается, что автобус вёз его на тот свет?!

– Ну не было и не было, а здесь вам билет вообще не нужен! У нас пенсионеры обслуживаются бесплатно. В первую очередь! – молоденькая медсестричка поставила ему капельницу и ещё раз промокнула вспотевший лоб.

Михаил Сергеевич сглотнул комок, подкатившийся к горлу, благодарно улыбнулся и тихо произнёс:

– Хоть здесь пенсионерам не требуется билета!